| на главную | карта сайта | контакты |

РКА на FACEBOOK WEB-СООБЩЕСТВО РКА RJoC - ЖУРНАЛ РКА

НОВОСТИ
О РКА
КАЛЕНДАРЬ
ПРОЕКТЫ
БИБЛИОТЕКА
ИМЕНА
ПАРТНЕРЫ


ПОИСК На сайте
В Яndex


АРХИВ
НОВОСТЕЙ

2016 г.

  01-12

2015 г.

  01     02   05 - 06

2014 г.

  01     02     03     04   05     06     07     08   09-12

2013 г.

  01     02     03    04   05     06     07    08   09     10     11    12

2012 г.

  01     02     03     04   05     06     07     08   09     10     11     12

2011 г.

  01     02     03     04   05     06     07     08   09     10     11     12

2010 г.

  01

2009 г.

  01     02     03     04   05     06     07  -  08   09 -  10     11     12

2008 г.

  01  -  02     03 - 04   05     06     07    08   09     10     11 - 12

2007 г.

  01     02     03     04   05     06     07     08   09     10     11     12

2006 г.

  01     02     03     04   05     06     07     08   09     10     11     12

2005 г.

  01     02     03     04   05     06     07     08   09     10     11     12

 2004 г.

  01     02     03     04   05     06     07     08   09     10     11     12

 2003 г.

  03     04     05     06   07     08     09     10   11     12



Яндекс цитирования
 

АССОЦИАТИВНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ В КОММУНИКАТИВНЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ

Городецкая Л. А.
(Москва, Россия)

Статья опубликована: Сборник научных трудов "Теория коммуникации & прикладная коммуникация". Вестник Российской коммуникативной ассоциации, выпуск 1 / Под общей редакцией И.Н. Розиной. - Ростов н/Д: ИУБиП, 2002. - 200 с. C. 28-37.

    В статье прослеживается историческая и методологическая связь психологии и теории коммуникации, в частности, возникновение и развитие экспериментального подхода. Особое внимание уделяется методу ассоциативных тестов, позволяющему выявить стереотипные представления, характерные для коммуникативных сообществ и связанные, по-видимому, с культурными воздействиями. Описывается проведенный автором ассоциативный эксперимент, в котором участвовали 314 российских и 182 американских респондента - студенты высших учебных заведений и сравниваются полученные для двух стран результаты, касающиеся конкретного вопроса международной политики. Делаются выводы о связи выявленных различий со стратегиями убеждения, применявшимися в соответствующий период средствами массовой информации США и России.

Связь двух областей гуманитарных исследований - психологии и теории коммуникации очевидна. Психология - сравнительно новая наука, которая возникла немногим более века назад: первая психологическая лаборатория была открыта в Лейпцигском университете в 1879 г. Вильгельмом Вундтом, который был не только психологом, но и философом. До 1920-х годов ученые-психологи занимались, главным образом, интроспекцией, т.е. самонаблюдением, изучением своих собственных мыслительных процессов и эмоциональных состояний, а психология определялась как изучение мышления. В 1920-е годы под влиянием идей бихевиоризма эмпирические подходы возобладали в зарубежной, в первую очередь, американской, психологии, которая стала определяться как изучение видимого/наблюдаемого поведения. Ученые исходили из того, что невозможно наблюдать чувство или мысль, но можно наблюдать то, как различные люди реагируют изменением поведения на внешние стимулы. Большую роль в переходе западных исследователей к изучению стимулов и реакций сыграла теория условных рефлексов русского ученого - академика И.П. Павлова, который и сейчас занимает одно из ведущих мест в американских гуманитарных науках по индексу цитируемости, наряду с Л.С. Выготским и А.Р. Лурия.

К сожалению, приходится больше говорить о зарубежной психологии того периода, поскольку отечественная психология существовала в тисках идеологических догм и несколько десятилетий героически боролась за свое самостоятельное развитие. Считалось, что "единственно правильной теоретической основой для развития научной психологии является диалектический материализм" (МСЭ 1959 т. 7. C. 703), хотя многие отечественные ученые согласятся сегодня со следующим мнением: "Расширительное понимание функций идеологии может привести к искусственному сужению методологических научных основ, что чревато искажением результатов исследования" (Конецкая 1997. C. 274).

В 1960-е г.г. возродился интерес зарубежных психологов к изучению мыслительных процессов. Исследователей стал занимать вопрос о том, как человеческий разум обрабатывает и хранит информацию, что, безусловно, было связано с развитием информационных технологий и попытками моделировать работу человеческого интеллекта. Сейчас психологические исследования нередко подразделяют на биологические, в которых требуется взаимодействие психологии с физиологией и биохимией, бихевиористские - занимающиеся изучением поведения людей в различных обстоятельствах, когнитивные - моделирующие процессы мышления, психоаналитические - продолжающие традиции З. Фрейда и его учеников, и социокультурные - изучающие поведение групп людей и его обусловленность культурой.

Область коммуникативных исследований - еще более молодая дисциплина, оформившаяся в самостоятельную науку в 1960-70-е годы, когда вслед за Иллинойсом в 1947 г. и Стэнфордом в 1955 г. большинство американских университетов стали открывать кафедры коммуникации, интенсифицировать и расширять как преподаваемые на них курсы, так и научные исследования (Neulip 1996. P. 9). Ученые, составившие основу этих кафедр, пришли из антропологии, социологии, психологии, лингвистики, философии, логики. Значительный вклад внесли и филологи-англисты, продолжавшие традиции классической риторики и объединившиеся еще в 1914 году в Национальную ассоциацию преподавателей публичной речи. Тем не менее, невозможно свести коммуникацию к лингвистике или филологии, поскольку ее интересуют разнообразные, а не только языковые, способы передачи информации и разнообразные контексты общения (интернет, средства массовой коммуникации, реклама и т.д.), в которых особенности аудитории и разнообразные невербальные средства играют не менее важную роль, чем привычные формы речевого взаимодействия, применявшиеся человечеством с древнейших времен.

Связь коммуникативных исследований с психологией определяется не только принадлежностью многих исследователей к той или иной психологической школе, но и использованием в коммуникативной науке целого ряда методов, первоначально разработанных в психологии для изучения мышления и поведения людей. Однако если психология изучает поведение и мыслительные процессы независимо от взаимодействия в другими людьми и независимо от использования знаковых систем, коммуникативная наука определяется как область исследования интерактивного поведения людей, непременно направленного на других людей и использующего знаки.

Вот лишь несколько определений коммуникации из 125 зафиксированных в 1976 г. (Neuliep 1996. P. 2):

  • Communication is a transaction among symbol users;
  • Communication occurs when two or more people interact through the exchange of messages;
  • Communication is the act of sharing symbols;
  • Communication is symbolic inteaction aimed at informing other people or changing their behaviour.

Согласно словарю лингвистических терминов О.С. Ахмановой, коммуникация - это "сообщение или передача при помощи языка некоторого мыслительного содержания" (Ахманова 1966. C. 200).

Таким образом мы видим, что ключевые слова данных дефиниций (символ, язык, взаимодействие, сообщение, информирование) четко определяют специфику объекта коммуникативных исследований. Тем не менее, поскольку коммуникация неразрывно связана с поведением и мышлением (ключевые слова поведение, мыслительный), между коммуникативной наукой и психологией как самостоятельными научными дисциплинами есть много общего, в частности применяемые ими методы исследования.

Исследовательские методы в психологии нередко делят на дескриптивные (описательные), корреляционные и экспериментальные (Myers 1996). Несколько более подробно их подразделяют на следующие (Bowers, Courtright 1984):

  • дескриптивные, с помощью которых определяют, ранжируют и классифицируют различные явления, не устанавливая между ними взаимосвязи;
  • методы кейсов, которые включают тщательное наблюдение без вмешательства исследователя;
  • этнографические, в которых, в отличие от предыдущих, не существует научной гипотезы, предшествующей исследованию;
  • экспериментальные, предполагающие вмешательство исследователя посредством манипулирования переменными величинами;
  • квазиэкспериментальные, направленные на изучение таких переменных, которыми невозможно или трудно манипулировать.

Экспериментальные и квазиэкспериментальные методы остаются наиболее популярными, в частности, потому, что они позволяют верифицировать гипотетические предположения. Однако, поскольку как психологические, так и коммуникативные исследования имеют дело с людьми, в академическом мире разработаны специальные правила, называемые этическими принципами экспериментирования, которые были приняты в 1992 г. Американской психологической ассоциацией, в 1993 г. - Британским психологическим обществом (Myers 1996). Эти принципы состоят в том, что необходимо:

  • получить добровольное согласие предполагаемых респондентов , заранее проинформированных относительно характера эксперимента;
  • защитить их от дискомфорта и возможного вреда;
  • избегать нечетких, двусмысленных и оскорбительных вопросов, по возможности смягчая формулировки;
  • не допускать, чтобы у респондента возникало ощущение, что его оценивают;
  • не разглашать конфиденциальную информацию о респондентах, полученную в ходе эксперимента;
  • полностью объяснить суть исследования после проведения эксперимента.

В большинстве американских университетов созданы и действуют этические комитеты, которые строго защищают интересы участников экспериментов. Каждый исследователь обязан представить в комитет подробное описание всего проекта и планируемого эксперимента, если хочет получить официальный доступ к добровольным респондентам (в университетах ими часто являются студенты).

Нередко возникает и вопрос более широкого плана - влияет ли личность экспериментатора или его предварительная гипотеза на полученные результаты. Большинство авторов признают, что влияет, поскольку собственные ценностные ориентации исследователя определяют выбор темы исследования, теоретических установок и интерпретацию полученных результатов. Кроме того, в силу этических требований, экспериментатор не может хотя бы в общих чертах не посвятить респондентов в проблематику своей работы, а это уже исключает абсолютно "чистый" результат. Нередко от формулировки вопроса зависит ответ, т.е. вопрос как бы навязывает наиболее желаемый ответ. Тогда происходит манипулирование не только переменными величинами или характеристиками, естественное при эксперименте, но и сознанием респондента. Нельзя отрицать и обратной связи между проведенным экспериментом и дальнейшим сознанием/поведением респондента - эксперимент неизбежно заставляет его обратить внимание на темы, которые могли до этого его вовсе не интересовать.

Несмотря на все эти соображения, американская коммуникативная наука является в значительной мере эмпирической, т.е. активно пользующейся наблюдением и экспериментом над коммуникативным поведением достаточно больших выборок испытуемых. Она довольно далеко ушла от философии, порой навязывающей умозрительное, созерцательное отношение к гуманитарным исследованиям. В эмпирическом научном контексте ни один исследователь, даже студент, пишущий курсовую работу, не может что-либо утверждать, не ссылаясь на источник или на самостоятельно установленную истину, его всегда могут спросить: "Откуда Вы знаете, что это так?". Безусловно, любая выборка респондентов может оказаться недостаточной, условия эксперимента - ограниченными, а результат - неточным или опровергаемым при расширении экспериментального поля. Тем не менее, если стремиться к развитию объективности в отечественных коммуникативных исследованиях, необходимо в соответствующих вузах ввести обязательный учебный курс методики гуманитарных исследований, во время обучения уделять большее внимание грамотному построению наблюдения и эксперимента, предостерегая студентов от излишней умозрительности и необоснованных выводов.

Разновидностями эксперимента в гуманитарных исследованиях являются разного рода опросы, проводимые с помощью интервью или анкетирования, которые необходимы, в частности, для выявления коммуникативных характеристик некоторой группы людей, объединенных по возрасту, полу, национально-культурной и/или языковой принадлежности, профессии, социальному статусу, образованию или каким-либо иным характеристикам. Эти методы сбора и обработки данных, применяются также в социологии и социолингвистике (Беликов, Крысин 2001).

Одним из видов экспериментов, давно используемых в психологии, является ассоциативный эксперимент, т.е. эксперимент, основанный на вербальных ассоциациях опрашиваемых. Различают четыре типа ассоциативных экспериментов: парные ассоциации, серийные ассоциации, вербальная дифференциация и свободное ассоциирование (Experimental Psychology 1972). Нередко ассоциативные эксперименты называют тестами, и они могут быть формальными и неформальными. Вербальные ассоциативные тесты позволяют получить информацию об отношении респондента к каким-либо явлениям или понятиям, выраженным словами его родного языка. Обычная процедура состоит в следующем: респондента просят ответить на стимул (или последовательность стимулов) словами, которые данный стимул вызывает в его сознании. Согласно (Experimental Psychology 1972), в зависимости от задач исследования, по-разному сочетают такие параметры экспериментов, как единичность-множественность и свобода-контролируемость ассоциаций. Различные сочетания этих признаков дают следующие типы ассоциаций:

  • единичная свободная ассоциация (респонденту предъявляют вербальный или невербальный стимул и просят сказать или написать первое пришедшее на ум слово);
  • единичная контролируемая ассоциация (отличается от свободной тем, что респондент получает указание давать ответ определенного типа, например, синоним или антоним стимула);
  • множественные свободные ассоциации (респондент может не ограничиваться лишь одним словом в ответ на стимул, а давать столько ответов, сколько придет ему на ум);
  • множественные контролируемые ассоциации (то же, что в предыдущем случае, но с инструкциями, накладывающими определенные ограничения на тип ответа).

По окончании эксперимента исследователь может сделать следующее:

  • проанализировать распределение ассоциаций по стимулам;
  • выявить условия, влияющие на это распределение;
  • изучить форму и структуру ассоциаций;
  • классифицировать ассоциации по форме или содержанию.

Многолетний опыт проведения ассоциативных тестов показывает, что лишь немногие ассоциации бывают уникальными, большинство ответов - типичны. Подсчет результатов должен выявить частоту встречаемости для каждой ассоциации. Наиболее частотные ответы называются культурно-первичными, наименее типичные - идиосинкразическими (Experimental Psychology 1972). Известно, что при жестком ограничении, точнее, отсутствии времени на размышление, респонденты дают наиболее типичные ответы, тогда как увеличение времени приводит к большему разнообразию ответов и к появлению необычных и даже уникальных ассоциаций. Известно также, что какая-то часть ответов является браком - они не выполняют условий эксперимента из-за невнимательности респондентов или каких-либо иных причин, при этом эмоционально нагруженные стимулы дают больше сбоев в ответах. Нередкими сбоями в ответах являются повтор той же ассоциации (при множественных ассоциациях), повтор слова-стимула вместо ассоциации, задержка в выполнении теста. При контролируемых ассоциациях респонденты иногда забывают, какое именно задание они получили и дают ответы, не выполняющие те ограничения, которые были сформулированы в задании, - такие ответы также затрудняют обработку результатов эксперимента.

Ассоциативные тесты способны показать как индивидуальные различия респондентов, так и социокультурные различия между группами людей, в зависимости от целей эксперимента. С их помощью можно изучать, как окружающая коммуникативная среда, в том числе, тексты рекламы, средства массовой информации, попкультура, идеологическая пропаганда и т.п., формируют ассоциативную систему человека, а значит, вторгаются в его мировосприятие, манипулируют им, снижая критическое мышление и способность сопротивляться навязываемым стереотипам. В рамках коммуникативных исследований подобными вопросами занимается теория убеждения, имеющая на Западе богатую литературу (например, Larson 1995; Littlejohn, Jabusch 1987; Ross 1990), но пока, к сожалению, недостаточно представленная в отечественных исследованиях.

В рамках описанного выше подхода автором настоящей статьи был проведен ассоциативный тест, в котором участвовали 314 российских и 182 американских студента. Были задействованы несколько университетов различных городов Российской Федерации и США. Индивидуальные различия студентов (пол, возраст, национальность, направление учебной деятельности), а также географические и экономические различия между университетами внутри страны не учитывались. Университеты штатов Нью-Мексико и Калифорния или городов Ростов-на-Дону и Москва, скорее всего, дали бы не совсем одинаковые результаты, также как студенты, принадлежащие к различным субкультурам внутри своих стран, однако задачей эксперимента было сравнение российских и американских социокультурных различий в восприятии одного конкретно-исторического вопроса, весьма актуального в момент проведения эксперимента.

Эксперимент проводился в апреле 1999 года во время Косовского кризиса в Югославии и бомбардировок вооруженными силами НАТО югославских объектов. Студентов просили выполнить следующее задание, которое не предварялось никакими иными пояснениями: "Напишите в любом порядке от 5 до 10 существительных или двухсловных номинативных словосочетаний (существительное + существительное или прилагательное + существительное), которые приходят вам в голову в связи с ситуацией в Югославии. Старайтесь не задумываться, а писать первое, что приходит в голову". Задание давалось устно и в его формулировке приходилось тщательно избегать слов "конфликт", "кризис" и любых иных эмоционально окрашенных слов, которые могли бы навязывать респондентам то или иное отношение к указанным событиям. Студентов предупреждали, что их участие добровольно и анонимно, никаких сведений о себе указывать не требуется. Такого рода сведения, безусловно, дали бы дополнительный социокультурный материал для сопоставлений внутри и между двумя макрокультурами, но в США, как говорилось выше, действует строжайший контроль над проведением такого рода экспериментов и автору было бы гораздо труднее получить доступ к респондентам, если бы в ответах содержалась хоть какая-то конфиденциальная информация.

Количество запрашиваемых ответов - от 5 до 10 - связано с ограниченным объемом краткосрочной памяти. Считается, что он равен шести плюс/минус одна единица (в нашем случае, слово или словосочетание) и зависит от возраста интеллекта, тренированности и других параметров. В многочисленных экспериментах, изучающих это явление, респондентам обычно предъявляются слова, буквы, цифры или изображения предметов, которые они должны постараться запомнить и назвать непосредственно после предъявления. При этом считается, что обращение к долгосрочной памяти и извлечение информации из нее также происходит через посредство краткосрочной памяти (Handbook of Research Methods…, 1982). В нашем эксперименте ассоциации или заранее имелись в сознании респондентов, или возникали спонтанно, но в любом случае, объем краткосрочной памяти следовало учесть, чтобы не выходить за пределы естественных для респондентов ассоциаций. Цифра 10, превышающая обычный объем краткосрочной памяти, необходима для того, чтобы меньше ограничивать ассоциативную деятельность тех, кто в состоянии дать большее количество ассоциаций потому, например, что предложенная тема занимала их и раньше. Количество ответов, полученных от российских студентов - 2746, от американских - 1140. Разделив это количество на количество респондентов с той и другой стороны, получим, что россияне в среднем давали 8,75 ассоциаций, американцы - 6,26. Это можно объяснить, в частности, большим интересом россиян к Югославии в силу экономических, исторических и культурных связей с данным регионом.

Проведенный эксперимент относится к типу тестов на множественные контролируемые ассоциации, поскольку в задании накладывались определенные ограничения на тип ответа, а именно, это должны были быть существительные или номинативные словосочетания. Как указывалось выше, в экспериментах какая-то часть ответов может не соответствовать этим ограничениям. В нашем случае наиболее типичными сбоями были:

  • использование длинных цепочек слов (глупое начало военных действий, your soul changing or taken from you);
  • использование предикативных единиц (испытываю ненависть к летчикам, will it move to US territory).

Для всех слов в ответах была подсчитана частота встречаемости в абсолютных величинах и процентах. Процентное содержание каждой ассоциации представлено в двух цифрах: процент от общего количества ответов и процент от количества респондентов. Поскольку респонденты давали разное количество ответов, то более интересной является вторая цифра, т.е. то, у какой части респондентов выявлена такая ассоциация. С этой точки зрения интересно сравнить наиболее частотные ассоциации в российской и американской выборках.

Первое наблюдение состоит в том, что россияне оказались гораздо более единодушны в своих ассоциациях, т.е. у большего процента российских респондентов выявлены идентичные или схожие ассоциации, чем это наблюдается у американских респондентов. Например, наиболее частотное российское слово смерть отметили 39% россиян, второе по частотности война выявлено у 36% респондентов, третье по частотности слово бомба отмечено у 31% российских респондентов. Аналогичные цифры для первых трех слов в американском списке таковы: war - 26%, ethnic - 22%, death - 21%. Таким образом, большее количество американцев имеют ассоциации, менее типичные для их собственной культуры, что можно объяснить как большим культурным разнообразием американской студенческой аудитории и общества в целом, так и большей склонностью этого общества к проявлениям индивидуализма, в том числе, в восприятии событий.

Десять наиболее частотных существительных, выявленных в российской выборке были (в порядке убывания частотности): смерть, война, бомба, страх, беженцы, НАТО, ужас, кровь, убийство, голод. В американской выборке такими существительными являются следующие: war, ethnic, death, refugees, NATO, bomb, sad, genocide, religion, suffering. Как видим, в этих списках много общего: пять из десяти существительных эквивалентны по значению, и хотя их места в соответствующих списках не совпадают, и в том, и в другом они вошли в первую десятку. Наибольшие различия касаются следующих слов:

  • голод, отмеченное у 14,33% российских респондентов, при том, что английские эквиваленты hunger и starvation в сумме отмечены у менее 4% американцев, что скорее всего связано с российской историей 20-го века, в которой войны были неизбежно связаны с голодом;
  • genocide, отмеченное у 11% американцев и менее, чем у 4% россиян;
  • religion, отмеченное у почти 9% американцев и только у одного респондента-россиянина, что составляет 0,32%;
  • ethnic, встречающееся у 22% американцев и лишь у 1,59% российских респондентов.

Частотность последних трех слов весьма значима с точки зрения убеждающих воздействий, применявшихся в тот период американскими средствами массовой информации, которые создавали общественное мнение по поводу югославских событий задолго до бомбардировок, делая акцент на этнических чистках албанского населения на религиозной почве и постоянно называя национальный конфликт геноцидом албанского народа. По этой же причине с первую двадцатку американского списка попало слово holocaust, вообще не встречающееся у российских респондентов. Употребление таких слов, как holocaust и genocide, в расширительном значении считается в теории убеждения очень мощным средством воздействия на общественное сознание, поскольку не существует никаких оправданий политике, сравнимой с уничтожением нацистами миллионов евреев. Метафорическое употребление этих слов мгновенно парализует оппонентов, в том числе инакомыслящих американских политиков и журналистов, поскольку никто в здравом уме не станет оправдывать геноцид и холокост, и дает господствующей идеологии убийственное право обвинять несогласных в бесчеловечности. С другой стороны, в ответах большинства российских респондентов присутствуют слова бесчеловечность, безбожность , агрессор, агрессия, бойня, беспредел , бессмыслица, варварство, вмешательство, господство и т.п., которые, как показывает анализ словосочетаний, относятся к действиям США и НАТО. Характерно и использование слов типа брат, братство, братский по отношению к сербам и слова боевики по отношению к албанцам. Эти ассоциации в полной мере соответствуют лексике и пафосу публикаций в российских средствах массовой информации. Продолжением исследования, описанного в данной статье, является анализ американской и российской печати того периода и выявление в них лингвистических и иных средств воздействия на общественное мнение.

Литература

  1. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. - М., 1966. 606 с.
  2. Беликов В.И., Крысин Л.П. Социолингвистика. - М., 2001. 436 с.
  3. Конецкая В.П. Социология коммуникации. - М., 1997. 302 с.
  4. Малая Советская Энциклопедия, т. 7. - М., 1959. 1260 с.
  5. Bowers J.W., Courtright J.A. Communication Research Methods. Scott, Foresman & Co, 1984. 367 с.
  6. Experimental Psychology. Vol. II. / Ed. by J.W. King and L.A. Riggs. Holt, Rinehart and Winston Inc., 1972. 740 с.
  7. Handbook of Research Methods in Human Memory and Cognition. / Ed. by C.R. Puff. New York: Academic Press, 1982. 474 с.
  8. Larson Ch.U. Persuasion: Reception and Responsibility. 7th ed. Wadsworth Publishing Company, 1995. 447 с.
  9. Littlejohn S.W., Jabusch D.V. Persuasive Transactions. Scott, Foresman & Co, 1987. 335 с.
  10. Myers D.G. Exploring Psychology. New York: Worth Publishers, 1996. 544 с.
  11. Neuliep J.W. Human Communication Theory. Allan and Bacon, 1996. 366 с.
  12. Ross R.S. Understanding Persuasion. 3rd ed. Prentice Hall, 1990. 246 с.

скачать статью в формате word Статья в Word



Вернуться в БИБЛИОТЕКУ
Вернуться на главную страницу

 
Copyright © 2002-2015, Российская коммуникативная ассоциация. All rights reserved.
При использовании информации гиперссылка на www.russcomm.ru обязательна. Webeditor
::Yamato web-design group::